поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Материал
15 ноября 2017  распечатать

Александр Щипков

Переосмысление феномена традиции в современных социогуманитарных исследованиях

Слова "традиция", "традиционные ценности", "традиционализм" в последнее время звучат все чаще. И я не знаю, радоваться этому или огорчаться.

Как говорили известные интеллектуалы, начиная с древних конфуцианцев, и заканчивая приверженцами современной аналитической философии, прежде чем ставить проблемы, надо договориться о понятиях и терминах. В этом смысле "традиции" не очень повезло. Это слово незаслуженно превратилась в стикер, наклеиваемый на что угодно, подобно "стабильности", "устойчивому развитию", "модернизации" и другим подобным словам с крайне широким спектром употребления. Практика использования терминов-заклинаний без четких смысловых границ обычно сводит на нет результат любой научной дискуссии, а в социально-политической и медйиной сферах ведет к развитию манипулятивных технологий. Где нет предметного содержания, там возникает его иллюзия: свято место пусто не бывает.

Но "традиции" не повезло вдвойне. Её трактовка не только размыта, но и предельно мифологизирована. В консервативной среде о традиции говорят как о фундаменте нравственных ценностей, что само по себе верно, но отнюдь не исчерпывает традициологическую проблематику. В рамках прогрессистской парадигмы "традиция" воспринимается как благопристойное обозначение ретроградства. Истоки этого второго подхода связаны с либеральной социологией и ее догматической идеей "традиционного общества". Например, Юрий Левада еще в 1970-е годы утверждал, будто бы "традиции" характерны именно для традиционного общества, что они препятствуют нормальному целеполаганию и рациональному поведению в обществе современном [2].

И сегодня еще довольно часто встречаются утверждения о том, что "традиционалистские ценности" якобы "не способствуют самоорганизации индивидов, групп, общностей и формированию структур сетевого взаимодействия государства и общества" [4, с. 11], зато, напротив, способствуют "поддержанию бюрократической вертикали власти" [4, с. 12].

Но при внешней претензии на некую историчность (в самом общем и абстрактном понимании таковой) на деле модернистская идея об архаичности и реакционности всего, что связано с "традицией", направлена на оправдание культурного неравенства. Философ А.С. Панарин справедливо писал в связи с этим: "Борьба современности с прошлым обретает форму борьбы цивилизаций, одна из которых олицетворяет модерн, остальные – устойчивую и агрессивную архаику, не содержащую никаких имманентных предпосылок желаемой общественной эволюции" [3, с. 18].

Вполне очевидно, что концептология "модернити" напрямую связана с вполне определенной традицией – протестантской. Вот почему Макс Вебер, описывая "дух капитализма", стремился "исследовать вклад в этот "дух" протестантской традиции, продолжающей действовать и сегодня". [3, с. 125]. По существу часть (секуляризированная протестантская традиция) выдается за целое (цивилизацию модерна). Эта историческая диспропорция заложила в модернистский дискурс глубинное противоречие – противоречие между культурспецифичностью данного дискурса и его претензиями на всемирную значимость и универсализм.

Так одна из традиций, противопоставляя себя прочим традициям, порождает объективацию этого противопоставления как якобы исторического, эволюционного, темпорального, а не культурного и, в пределе, расово-идеологического, каковым оно является на самом деле. Впрочем, в наиболее кризисные моменты истории ХХ и ХХI веков подлинная подоплека конфликта между традицией и контртрадицией (а не традицией и "современностью") давала о себе знать в явном и неприкрытом виде. Поэтому стоит согласиться с выводами А.С. Панарина, который утверждал: "Просвещенческий гуманизм, в отрыве от христианского архетипа сострадательности, превращается в идеологию сверхчеловека, претендующего на то, чтобы монополизировать современность и объявить большинство неполноценной расой традиционалистов" [3, с. 30]. И несколько ранее по тексту: "Благородную открытость просвещения они заменили эзотерикой "демократического" расизма, связанного с убеждением в том, что демократия имеет свой цвет кожи и свой тип ментальности, характеризующий европейского "белого человека". В начале 90-х годов, мало кто обратил внимание на тот факт, что "новые демократы" мыслят по-расистски, отказываясь от установок христианского и просвещенческого универсализма" [3, с. 15] .

Не секрет, что социология и психология в эпоху неолиберализма являются идеологическими дисциплинами, выполняя примерно такую же функцию легитимации властных институтов, какую выполнял истмат при социализме. Поэтому социологический анализ традиции развивался в условиях идеологических ограничений. В этой ситуации дихотомия "традиция-современность" использовалась как мягкий вариант и эвфемистическая замена оппозиции "варварство – цивилизация".

В результате "традиция" оказалась в ситуации, в которой находилось и понятие "средневековье", наделявшееся негативно-оценочным смыслом (dark ages – "темные века") и лишь частично реабилитированное работами историков "школы Анналов". При этом само понимание традиции было сужено до описания ряда исторически локальных явлений и на уровне обыденного сознания начало восприниматься едва ли не как синоним "средневековости", а та в свою очередь стала синонимом "мракобесия", "непросвещенности", "суеверности".

Так выстраивается лабиринт эпитетов и метафор, попав в который, сознание обывателя уже не находит выхода.

К счастью, воинствующий антитрадиционализм в культуре и науке все же не стал тотальным; сегодня можно с удовлетворением это констатировать. В рамках социологии уже с 1960-х годов накапливаются предпосылки для "поворота к традиции". Классическая дихотомия "традиция – модерн" постепенно подвергается переосмыслению. Вначале возникает идея о разных типах модернизации, которые не отрицают, а трансформируют традицию [7, р. 84]. Затем о традиции начинают говорить как о стабилизационном факторе модернизации, закрепляющем ее результаты и таким образом ускоряющем, а не тормозящем развитие [8, р. 163].

В 1980-е годы появляются исследования, представляющие традицию как многоаспектный, диалектичный механизм культурной преемственности и комбинированного развития. В некоторых из них речь идет о модернизации как части традиции и о том, что традиция – это важное условие реальных, а не симулятивных демократических процессов, условие гражданской свободы [5].

Традициология как направление мысли продолжает пробивать себе дорогу в рамках общественно-гуманитарных наук. Переоценка понятия "традиция" продолжается в постколониальных и постсекулярных исследованиях. И сегодня ученый вынужден делать выбор между линейной, эволюционистской концепцией веберовского типа и поствеберовской идеей изменчивости и диалектичности традиции.

Во втором случае он признает, что традиция обладает как устойчивостью, так и изменчивостью, а баланс того и другого обеспечивает целостность структур коллективного опыта в условиях социальных сдвигов и потрясений. И наоборот: если происходит разрыв традиции, как в России в 1917-м и в 1991-м гг. или в период церковного Раскола, это грозит быстрым социальным регрессом.

Сегодня жесткая дихотомия "традиционное общество – модерн" выглядит все более надуманной, а ее претензии на истолкование логики истории необоснованными. Для многих очевидно, что традиция – это не "любовь к прошлому", а понимание взаимосвязи между разновременными процессами. Традиционализм направлен в будущее, он работает над образом будущего и над целеполаганием в настоящем, используя исторический ресурс.

Например, фундаментальная наука может развиваться только в обществе с сильной традицией. Вне традиции, в рыночном обществе она гибнет по причине среднесрочной нерентабельности. Именно поэтому сейчас наука существует за счет заделов 1970-х годов, новых прорывов не наблюдается, а понятие "научно-технический прогресс" вытеснено ни к чему не обязывающим словечком "инновации". Не случайно покойный Станислав Лем с горечью говорил, что фантасты мечтали о покорении далеких планет, а человечество принялось плодить бесполезные для него виртуальные вселенные. Антитрадиционализм оказался тормозом развития.

Более подробный анализ феномена традиции я изложил в недавно вышедшей в свет книге "Социал-традиция" [6]. Книга была написана на фоне сдвигов в мировой политике и идеологии последних лет, которые обозначили не только поворот к традиции, но и новое ее понимание – не этнокультурное, а социальное и, в конечном счете, системное.

Какова природа терминов "социал-традиция", "социал-традиционализм"? Строго говоря, семантика "социального" входит в концепт "традиции". Тем не менее, я считаю нужным специально выделить это понятие. Это особенно важно для русского контекста. Ведь социальная справедливость и традиция – две стороны одного целого – оказались трагически разделены в России накануне 1917-го года. Но теперь конститутивное для русской культуры чувство социальной справедливости, прежде отданное на откуп одной лишь левой политике, занимает место в общей логике традиции.

Что такое общество социал-традиции (оно же "большое общество")? Это общество взаимной ответственности. Такое общество предполагает нерасторжимый исторический договор будущих поколений и поколений предшествующих. Каждое поколение имеет голос в рамках этого исторического консенсуса. Только в этом случае у нации возникает историческая миссия – необходимое условие ее выживания.

Современное состояние России, неустойчивое и неопределенное, с "вакуумом идеологии", преодолимо в рамках нового традиционалистского мышления. Когда оно будет преодолено, русские вернутся к своей исторической миссии, связанной с их византийским наследием.


Литература

Гофман А.Б. Традиционное или рациональное? Интерпретация традиции в творчестве М. Вебера // Социологические исследования, 2008, №4

Левада Ю. Традиция. // "Философская энциклопедия". Т. 5. – М.: Советская энциклопедия, 1970

Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М.: Эксмо, 2003, с. 30

Рогозин, Э. В. Роль традиционализма в политических процессах современной России: дисс. на соиск. канд. политических наук, Москва, 2010

Стаут Дж. Демократия и традиция. М.: Прогресс-Традиция; Издательский дом "Территория будущего", 2009

Щипков А. В. Социал-традиция: Монография / А.В. Щипков. – М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2017

Hoselitz B.F. Tradition and Economic Growth // Tradition, Values and Socio-Economic Development. London, 1961

Shils E. Tradition and Liberty: Antinomy and Interdependence // Ethics, 1958, Vol. 68. №3


Опубликовано:

Щипков А.В. Переосмысление феномена традиции в современных социо-гуманитарных исследованиях // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. – 2017. – № 3. – С. 38-43.

Источник: Вестник Московского университета


СМ.ТАКЖЕ

авторы:

Александр Щипков

ИЕРАРХИЯ
НОВОСТИ

22.02.2018

В московском парке "Зарядье" в День защитника Отечества расскажут о святом адмирале Федоре Ушакове

Лавров предостерегает от вовлечения Православных церквей в политические игры

Главный раввин России предостерег от опасностей пересмотра истории

Скончался фронтовик Леонтий Брандт, освобождавший узников "Освенцима"

Определены финалисты конкурса "Лето Господне"

Митрополит Волоколамский Иларион возглавил заседание Комиссии по международному сотрудничеству Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте России

При участии Синодального комитета по взаимодействию с казачеством пройдет конференция "Революционные события 1917 года и судьбы русского казачества"

21.02.2018

СМИ: известный проповедник Билли Грэм скончался в возрасте 99 лет

/ все новости /
КНИГА
МОНИТОРИНГ СМИ

14.02.2018

Камертон:
Михаил Корниенко
Украина. Мирный молебен за продолжение гражданской войны

13.02.2018

The Bell:
Тихон Шевкунов: "Если бы Серебренников попросил меня о встрече, я бы безусловно не отказал"

11.02.2018

РИА Новости:
Антон Скрипунов
Патриарх Иоанн Х: храмы в Сирии восстанавливаются, несмотря на войну

09.02.2018

Иваново-Вознесенская епархия:
Игумен Виталий (Уткин)
Игумен Виталий (Уткин). "И абие ринуся из превысокого храма своего": Святость или самоубийство?

08.02.2018

В досье дипломата:
Владислав Гулевич
"Христиане остаются самой преследуемой религиозной общиной в мире"

/ весь мониторинг /
УНИВЕРСИТЕТ
Российский Православный Университет
РЕКЛАМА
Цитирование и перепечатка приветствуются
при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

Яндекс цитирования
контакты