поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Материал
09 января 2013  распечатать

Светлана Галанинская

По плодам узнаете их

Интервью со священником Григорием Геронимусом

Вокруг имени протоиерея Александра Геронимуса никогда не было излишнего ажиотажа. Серьезные ученые и самоотверженные пастыри, к числу которых безусловно принадлежал отец Александр, вообще как-то меньше почитаемы народом, чем малахольные старцы и крикливые проповедники. Нам, видимо, еще только предстоит оценить глубину и значимость его пастырского и научного наследия. Сам протоиерей Александр особенно любил мысль владыки Антония Сурожского о том, что добрые и худые семена, которые люди сеяли при своей жизни, еще восходят в последующих поколениях; и каждый из тех, кто ощущает в себе плод от этого сеяния, является свидетелем перед Богом о данном человеке. Священник Григорий Геронимус, настоятель храма Всемилостивого Спаса в Митино, сын протоиерея Александра, рассказал интернет-порталу Religare о своей семье и священническом пути отца.


– Отец Григорий, все священники начинают свой путь по-разному. Помните есть такая строчка у Виктора Цоя: "Тот, кто в 15 лет убежал из дома, вряд ли поймет того, кто учился в спецшколе". Вы происходите из очень интеллигентной семьи, действительно учились в одной из лучших математических спецшкол Москвы, не так ли?

– Почему Вы решили, что все так однозначно? Видите ли, я учился в одной школе, а заканчивал совершенно другую, экстернатом. Я общался с самыми разными людьми, и в старших классах считался, между прочим, хулиганом. А сразу после школы я женился. Так что, можно сказать, ушел из дома в 16 лет...

– 25 декабря была годовщина Вашей иерейской хиротонии. Что изменилось за этот год? Я знаю, что Вы довольно долго были диаконом.

– Так ли уж долго? Есть люди, которые пребывают в диаконах десятки лет или всю жизнь. Я служил диаконом с 2005 года, а в декабре 2011 года стал священником и сразу был назначен настоятелем строящегося храма. Жизнь стала менее предсказуемой. В сане диакона я все труды совершал по заведенному расписанию – знал, допустим, что в такие-то дни недели я всегда служу в Покровском монастыре, где покоятся мощи Матроны Московской. А тут началась жизнь необыкновенно бурная, с новыми заботами. Но милостью Божией удается справляться.

– Ваш отец – покойный протоиерей Александр – желал священнической доли своим сыновьям?

Протоиерей Александр Геронимус на молебне

– У меня четверо братьев и сестра, всего нас шестеро детей. Отец, безусловно, хотел для сыновей священнического сана. И всегда откровенно говорил об этом: "Я прошу, чтобы вы жизнь свою связали с Церковью, я прошу вас всех стать священниками". Но давал большую свободу, не навязывал детям свою волю. Кроме меня еще один из моих братьев, Михаил – священник. Он служит в Московской области, в селе Дуброво, где служил в последние годы и отец. У него еще с детства была мечта стать врачом, он всегда к этому шел и свое служение совмещает с врачебной практикой – работает хирургом в больнице города Троицка.

– А остальные?

Самый старший брат Василий – филолог-пушкинист. Еще один – Яков – музыкант и звукорежиссер, и младший брат Иван – психолог. Возможно, и они когда-то послужат Церкви в священном сане.

- Ваш отец – известный священник...

– ...а между тем, он родился и вырос в семье интеллигентной, но далекой от веры. Его мама и папа были замечательными, образованными людьми, но никаких разговоров о христианстве дома не велось.

– Как восприняли в семье его обращение?

– Достаточно негативно. Дедушке и бабушке не было близко такое решение. Они считали себя последовательными атеистами. Только в последние годы своей жизни папина мама пришла к Церкви, приняла крещение от своего сына и умерла христианкой. Сами мои отец и мать через занятия наукой, чтение философской литературы уже взрослыми обратились к Богу. Крестились и крестили своих старших детей, Василия и Михаила. Они встретились с замечательным священником Владимиром Смирновым, вошли в его общину и стали жить полноценной церковной жизнью.

– Когда отец почувствовал призвание к священству?

– Это был конец 1970-х, тяжелый период для Церкви. Только что прокатилась волна хрущевских гонений. Так что решение стать священником было трудноосуществимым.

– Почему?

– Потому что советская власть проводила особую политику в отношении церковных "кадров".

– В чем она заключалась?

Протоиерей Александр Геронимус, диакон Леонид Джалилов, диакон Григорий Геронимус на панихиде

– С точки зрения властей только неграмотные и очень простые люди, в основном бабушки, могли ходить в храм, да и то это было нежелательно. А нормальный, просвещенный молодой житель столицы не должен был этого делать. Тем более – становиться священником. Вообще людей с высшим образованием к служению в Церкви не допускали

– Такая негласная "генеральная линия"?

– Да. Существовали так называемые уполномоченные по делам религии. Все рукоположения, назначения священников, даже допуск до учебы в семинарии – все это обязательно с ними согласовывалось. Папа испытал на себе все эти препятствия. В общем, рукополагаться в Москве, где мы жили, было совершенно невозможно, и он, как и многие другие молодые ставленники во священство, поехал в Курскую и Белгородскую епархию, которая тогда возглавлялась архиепископом Хризостомом (Мартишкиным). Впоследствии Владыка Хризостом стал митрополитом Виленским и Литовским, а сейчас находится на покое... Так вот Владыка имел особую смелость: он рукополагал и ставил на приходе священников-москвичей, петербуржцев, людей с высшим образованием. В других епархиях этого не делали. А в Старом Осколе, например, появилось много молодых образованных батюшек, и храмов было открыто больше, чем где-либо еще. Тогда даже говорили: вот, мол, "старооскольская церковная аномалия"... Мы купим вашу технику skypashka.ru - только у нас Вы сможете выгодно продать свой телефон или планшет.

– По аналогии с магнитной аномалией у геофизиков?

– Именно. При Хризостоме, например, был поставлен отец Владимир Волгин и Анатолий Волгин, его брат, который служит в Тверской области... Отец рукоположился в 79-м году и до 86-го служил в Старом Осколе, а мы жили на два дома. Полностью переехать туда родители были не готовы – хотели, чтобы мы получали образование в Москве. Хотя условия были непростые. В Беляево у нас была маленькая двухкомнатная квартирка, где жили родители уже с пятью детьми. Я помню, как отец дорожил каждой минутой, проведенной дома. Он ехал не поездом по прямой, а на перекладных. Сперва на автобусе, через Белгород, чтобы там пересесть на проходящий поезд, с этого поезда еще на какой-то, и приехать в Москву не в 7 утра, а в 5. Помню, как отец приезжал к нам на 1-2 дня. Раннее утро проводил с нами, а потом к нему приходили люди, которые ждали окормления – ведь тогда священников было меньше, чем сейчас. И он расставался с нами – шел к ним. Конечно, все каникулы и праздники становились особенно счастливым временем. В такие дни наооборот мы ездили к нему на приход.

– У него был легкий характер?

– Отец был горящим и горячим человеком, он мог даже быть и вспыльчивым... Но никогда в нем не было уныния, мы в жизни не видели его расстроенным – у него было очень твердая вера в то, что все находится под действием промысла Божьего. Были радость и горение. По Апокалипсису христианин ведь и не может быть теплохладным, он должен быть горящим и этим горением просвещать, согревать мир.

– После 86 года он снова поменял место служения?

– Да, его перевели служить в Малакеево. Там был большой старинный деревянный храм, который все время приходилось ремонтировать, а однажды так случилось, что храм сгорел, до сих пор неизвестно почему. Это были самые трудные годы, 88-91-й. Всей стране было нелегко. И в эти годы отец взялся вместо сгоревшего деревянного строить каменный храм. Я помню, какими неимоверными трудностями это сопровождалось.

– Но построили?

– Построили. Недавно познакомился с новоназначенным настоятелем этого храма – совсем молодым батюшкой. Он рассказывал, что хотя советские времена прошли, все равно приходится очень трудно.

– В каком смысле?

– Местные жители до сих пор считают: если человек ходит в храм, значит, он великий грешник – и живет тем, что грехи "замаливает". А нормальный человек, если он праведно живет, в храм ходить не должен.

– Это получается что-то вроде повинности.

– Увы. Для меня это даже парадоксально звучит: наоборот, частое участие в богослужении, церковная жизнь казалось бы свидетельствуют о праведности... Но у них свой взгляд. В общем, отец служил в Малакееве до 91 года, когда по своему желанию был переведен в Московскую епархию, в село Дуброво. Это совсем небольшая деревня. Зимой в ней почти никто не живет. Летом – наоборот, жизнь кипит, потому что кругом дачи и дачники. Местность там удивительно красивая. И замечательный храм. Здание это построено больше века назад, в 1899 году. Стоит оно на высокой горе, внизу протекает река, за рекой поле, за полем лес. Вот в этом замечательном месте отец служил до своей кончины в 2007 году. И у дубровского храма своя судьба, очень непростая.

– Расскажите, пожалуйста.

– За годы советской власти он пришел в полное запустение. Остались руины: стены проломлены, свод практически обрушен. Одно время в храме размещалось хранилище удобрений – настолько ядовитых, что они впитались в кирпичные стены храма. Под их действием даже штукатурка осыпалась. Мы потом просили химиков рассказать нам, как с этим бороться. Потом, когда хранилище удобрений было разрушено, в здании храма собиралась местная молодежь. Внутри жгли костры, стены, разумеется, покрылись разными надписями, в основном нечитабельного содержания. Вот в каком состоянии мы все это застали. Постепенно удалось привести храм в порядок, и там началась замечательная молитвенная жизнь. К отцу приходили не только местные жители, но и духовные чада из Москвы приезжали на все праздники.

– Поддерживаете с ними отношения?

– Да. Многие уже стали прихожанами нашего храма, кто-то ездит к моему брату о.Михаилу в Дуброво. Почти со всеми людьми, которые окружали отца при жизни, я поддерживаю, как минимум, молитвенное общение.

– Отец был типичным интеллигентским священником?

Священник Григорий Геронимус

– Отец очень любил говорить или когда про него говорили – что он ни городской, ни сельский. Он умел находить общий язык с самыми разными людьми, независимо от их образования, происхождения, социальной среды. Простые колхозники из Малакеево отца тоже очень любили, некоторые из них до сих пор приезжают в Москву к брату или ко мне. Но большей частью вокруг отца формировалась община из людей очень образованных – и докторов наук, и служителей искусства. Много было математиков.

– Как и сами Ваши родители?

– Да. Отец Александр и мама – матушка Лидия – окончили мехмат и получили математическое образование, это было очень важным для них занятием, которое папа, будучи священником, не оставлял. Он продолжал заниматься математикой, был в курсе всех достижений современной науки. И гуманитарные дисциплины его интересовали. Можно даже сказать, что он воспринимал себя и свое служение во многом с точки зрения какого-то синтеза между наукой и духовным опытом, который он приобретает в Церкви.

– Центром его деятельности было осмысление современной науки с точки зрения Церкви и религиозной жизни?

– Именно так. Можно назвать это воцерковлением науки или крещением науки. Это включало в себя и анализ, и молитву, и размышление.

– Кого из Святых Отцов он особенно любил?

– Например, преподобного отца нашего Максима Исповедника, святителя Григория Паламу. Уникальный богословский синтез, который дан в трудах преподобного Максима, был ему очень близок, в частности, с точки зрения диалога с современной наукой.

– Бывает, что православный человек оставляет мирские занятия наукой и искусством. А тут получается, что он отказался от карьеры ученого, но не от науки?

– Да, отец действительно отказался от карьеры, но не отказался от самой науки. Был момент, когда он, например, бросил работу в Институте экономики, потому что устроился на работу сторожем при храме. На этом, наверное, ученая карьера и была закончена.

– Насколько вообще совместима жизнь духа и все, что связано со знаниями этого мира?

– Есть различные пути. Есть путь монашеский, отшельнический – святые уходили в пустыню и там оставляли все, посвящая себя только молитве и богомыслию. Но для большинства из нас призвание состоит все же не в этом, а в том, чтобы жить праведно там, куда нас Господь поставил. И пытаться понять культуру, в которой мы живем с христианской точки зрения – воцерковить, крестить ее.

– Это промысел нынешнего века?

– Да, но не только. Можно привести в пример отцов-каппадокийцев, которые были высочайше образованы для своего времени. Они обучались, например, вместе с будущим императором Юлианом Отступником, были блестящими знатоками в самых разных областях и благодаря своей учености смогли выразить на языке античной философии библейское откровение. Благодаря этому христианство было усвоено там, где они жили. Иначе бы этого не произошло.

– Почему?

– Среди элиты в то время было предвзятое отношение к христианству из-за некоего снобизма. Казалось, что Евангельская история это все какие-то сказки галилейских рыбаков, что-то простое, простонародное, имеющее мало общего с теми высокими абстрактными категориями, в которых они привыкли мыслить образованные люди, обученные античной философии. А вот отцы-каппадокийцы убедительно показали: нет, ничего подобного. И воцерковили современный им научный язык.

- Кто был авторитетом для вашего отца из его современников?

– Отец крестился, воцерковился и начал свою жизнь под руководством отца Владимира Смирнова. Он имел опыт общения с замечательными старцами, схиархимандритом Григорием (Давыдовым) и архимандритом Серафимом (Тяпочкиным). Папа к ним ездил. Фотографии этих замечательных старцев всегда хранил у себя. В Москве он обращался к отцу Николаю Ведерникову и с особым почтением относился к митрополиту Антонию Сурожскому. Он часто присутствовал на беседах Владыки в Москве. Личная встреча втроем: отец, мама и владыка Антоний – состоялась всего один раз, к сожалению. Из святых отец особенно почитал преподобного Серафима Саровского, преподобного Силуана Афонского, Симеона Нового Богослова, Максима Исповедника, Григория Паламу, отцов-каппадокийцев.

– А для Вас?

– Те же имена. Могу добавить лишь, что и у меня самого произошло как бы второе вхождение в Церковь, когда я прочитал труды владыки Антония Сурожского. Не случайно его книги всегда можно найти в нашем храме. Наши прихожане сейчас участвуют в переиздании трудов владыки. Он, бесспорно, выдающийся человек, который дышал учением Церкви, но говорил очень живо – от себя, от собственного опыта и собственного сердца проповедуя Христа. Именно познакомившись с трудами митрополита Антония, я окончательно понял, что хочу посвятить себя священническому служению.

СМ.ТАКЖЕ

авторы:

Светлана Галанинская

персоналии:

Митрополит Антоний Сурожский (Блум)

ИЕРАРХИЯ
НОВОСТИ

22.02.2018

В московском парке "Зарядье" в День защитника Отечества расскажут о святом адмирале Федоре Ушакове

Лавров предостерегает от вовлечения Православных церквей в политические игры

Главный раввин России предостерег от опасностей пересмотра истории

Скончался фронтовик Леонтий Брандт, освобождавший узников "Освенцима"

Определены финалисты конкурса "Лето Господне"

Митрополит Волоколамский Иларион возглавил заседание Комиссии по международному сотрудничеству Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте России

При участии Синодального комитета по взаимодействию с казачеством пройдет конференция "Революционные события 1917 года и судьбы русского казачества"

21.02.2018

СМИ: известный проповедник Билли Грэм скончался в возрасте 99 лет

/ все новости /
КНИГА
МОНИТОРИНГ СМИ

14.02.2018

Камертон:
Михаил Корниенко
Украина. Мирный молебен за продолжение гражданской войны

13.02.2018

The Bell:
Тихон Шевкунов: "Если бы Серебренников попросил меня о встрече, я бы безусловно не отказал"

11.02.2018

РИА Новости:
Антон Скрипунов
Патриарх Иоанн Х: храмы в Сирии восстанавливаются, несмотря на войну

09.02.2018

Иваново-Вознесенская епархия:
Игумен Виталий (Уткин)
Игумен Виталий (Уткин). "И абие ринуся из превысокого храма своего": Святость или самоубийство?

08.02.2018

В досье дипломата:
Владислав Гулевич
"Христиане остаются самой преследуемой религиозной общиной в мире"

/ весь мониторинг /
УНИВЕРСИТЕТ
Российский Православный Университет
РЕКЛАМА
Цитирование и перепечатка приветствуются
при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

Яндекс цитирования
контакты