поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Материал
20 января 2011  распечатать

Олег Охапкин

Девяностые годы

Стихотворения из книги "Стихи и поэмы"

77. "Ветер с запада теплый, сырой"

Ветер с запада теплый, сырой,
Ночь тиха. Снеготаянье. Тишь.
Сновидений навязчивый рой.
Будто парусом в море летишь.

Сон прерву. Выйду в кухню попить.
Покурю и поставлю чаек.
Хорошо эти сны утопить.
Два часа. Час рассвета далек.

Кухню греет лазурный огонь.
И окно все оттаяло. Ночь.
Ни звезды. И от веста погонь
Пар трубы низко стелется прочь.

Сиротливая нынче зима.
Снег сиротский буреет, газон
Зеленеет и ветер с ума
Все нейдет, и на сердце раздор.

Птицы спят. И с залива лететь
Ночью некому. Спит Петергоф.
Только дуба дрожащая медь
Чуть бренчит. Но и звук тот не нов.

Только ветер летит в вышине
Уготовить ненастный денек.
Только бухнул завод в тишине
И опять час рассвета далек.

Выпью чаю. Опять покурю
И закончу ночной зимний стих.
Ветер с запада – календарю
Вопреки. Час беззвучен и тих.

1991

78. ЗИМНИЙ РАЙ

И ночью пламенные звезды
В студеном небе нам горят –
Лучистые большие грозды
О зимнем рае говорят.

Подымешь голову и видишь –
Кассиопея, Орион,
Как будто на дорогу выйдешь
Иных небес, иных времен.

И, может, в райском разноцветье
Душа твоя звездой горит
Пока кончается столетье
И раной жизнь во мне болит.

Ты близкая ко мне, я знаю,
А звезды так же далеки,
Как эта зимняя, сквозная
Ночная мгла из-за реки.

Твоя душа в глазах сияет,
И мы, как Ева и Адам.
У ног собака громко лает
И дочь ей хвост перебирает,
И звезды светят ей и нам.

1991

79. СОШЕСТВИЕ ВО АД

Звезды голубой серебро
Светлеется в черном окне,
Как будто Господне ребро
Пронзённое – в темном огне,

Как будто сошествие в ад
Вершится сегодня в ночи,
И дым из трубы, точно гад
На север, склубляясь, торчит.

И тучи над градом земным
Точь-в-точь над геенной сошлись –
Над заревом – там, где темным
Темно, только вспышки зажглись.

В клубах там аэропорт
И кладбище в чёрном дыму,
А в небе – светящийся борт
И звёздный огонь по нему.

С востока сияет звезда.
И эта – надежна всем нам,
Как будто уходит беда,
И в небе таинственный храм.

На кладбище сродники спят,
И в комнате рядом – семья.
Над городом – зарева ад
Да Бог, да в округе – земля.

1991

80. СНЕГОПАД

Тихий, медленный снежок
С неба налетает.
Грубость в сердце как ожег.
Впрочем, лёд оттает.

Сказанула сгоряча.
Вот и я упёрся.
Не руби, прошу, сплеча.
Я курю. Утёрся.

На снежок пойду взгляну,
Покурю и молча
Съем размолвки белену.
Что нам страсти корчить.

Тихий, редкий с неба снег.
Папирос отрава.
Твой ответ был как побег.
Тише, тише, право.

Погляди – снежок идет.
Все запорошило.
Впрочем, сам ты идиот.
Скажешь – как отшибло.

Но на то и в мире Бог.
Он снежок постелет.
И не будет нам тревог.
Ты уже в постели.

Помирились мы с тобой
И снежок окончен.
Вот лежит он голубой.
Что нам страсти корчить.

Вот лежит он до утра.
Утром спозаранку
Ребятишки на ура
Примут нашу ранку.

И откуда им узнать,
Что Господь послал нам
Этот снег как благодать.
Помирились. Славно.

Вижу храм запорошён.
Все крестцы в сугробах.
Усмиряет норов жён
Жизнь вдвоём до гроба.

Усмиряет и мужей
Жизнь вдвоём под снежный
Тихий ритм не для ушей –
Снег живой и нежный.

1991

81. НА КРЕЩЕНИЕ

Жжёт морозец и искрится снег.
Тусклым золотом светят кресты.
Скрип дорожки и санок разбег.
Выси неба лазурно чисты.

В храме пение и благодать –
Освящение вод естества.
Далеко на морозе видать.
В храме благовест – глас Божества.

В храм войду, где молебен и свет,
Где стоит православный народ.
Исполняется Новый Завет.
Храм-корабль как в небо плывёт.

И от пения слёзы идут.
На земле прославляется Бог.
Светят храмы земле там и тут
Посреди оснежённых дорог.

И снежок серебрится кругом.
И в лазури как светится храм.
И детишки на горку бегом –
Там пестрит все от саночных рам.

И на сердце так тихо – светло.
Теплят свечи молитвы тепло.
И от пения слёзы в очах.
Светит радостью храм при свечах.

1992

82. ФЕВРАЛЬ

Вот и февраль. Судьбы России
Проговорили. Нищая чернь.
Поговорили о нашем мессии,
О вертухае русских ночей.

И прозевали волю народа –
Установили красный террор.
Блок-то в "Петрухе" глянул как в воду.
Заупокойный клироса хор.

Что же такое дух тот народный?
Эх, прозевали за коньячком.
Рабский, холопий, полуприродный,
Женскою похотью к аду влеком.

Надо ж – зарезать полправославья
И втихомолку свалить на жидов.
А позабыли – пели ж "Коль славен..."
Ох, до чего же быт наш бредов!

Но и попались. Бог-то распятый
В Гефсимании был погребен.
И оказались колонной пятой
В нищей России наших времен.

Флаг наш трехцветный –
То ли голландский,
То ли торговый...Эх, без креста!
Синий платочек такой заветный.
Строчит пулеметчик прямо в Христа.

Эх, в жемчугах Он и в белых ризах –
С флагом кровавым – вам говорят.
То ли Астарта, то ли мимоза...
То – атрибуты наших наяд.

Женственный образ. Так порешили
И написали – просто матрос.
Но ведь и это мы пережили,
И оказалось – распят Христос.

Эх, говорили ж! – Лучше не надо.
Да не валить же все на жидов.
Вот и воскресни нынче из ада –
Из разоренного Ленинграда
Санкт-Петербург нам снова готов.

1992

83. НА СРЕТЕНЬЕ

Всё спокойно. Ясное утро.
Мир духовный в душе, во мне.
Галок вскрик так похож на уток.
Голос мая в февральском дне.

День погожий. Снежок сияет,
Отражая лазурь небес.
Ребятишки .Собаки лают.
Солнце светит как дымку чрез.

На востоке, где город, хмуро.
Там туманом нависший снег.
И горланят вороны хором.
В них играет Младенец Бог.

В церкви Сретенье. Солнце правды.
Там поют, подпеваю я.
И младенцу вороны рады.
Видно церковь у них своя.

Дым клубится. Легчайший ветер –
Тихий вест выдыхает пар.
Свет премирный на белом свете,
И горланят вороны – кар.

Ребятишки на горку лезут
И кричит, веселя свой дух.
Кувыркаясь, собачка резво
Прах вздымает, вся – зренье, слух.

Позовут её и залает.
Видно церковь у всех своя.
Даже дочка от нас узнает –
Нынче праздник, радуюсь я.

И жена поглядит прилежно –
Что такое я описал.
Прислонюсь к ней тепло и нежно
И за окнами белоснежный
Покажу февраля кристалл.

1992

84. ДУБ

Моим детям

Слова мои – листва. О, много слов...
Средь них висят и некие сухие.
Когда бы не был я поэт, но богослов,
не обнажились бы суки нагие.
Быть может, я похож на сохлый дуб.
Что говорить – был зелен я и крепок.
Но кое-что давно пошло на сруб,
а кое-где металл чужих закрепок.

Но сыщет ли Господь мои плоды
Хотя свиней попотчевать до сыта
иль в кофе положить? Куда, куды!
Кому судить народного пиита?
Да, в кофий наш народный, может, гож,
его и пить в голодную годину.
Но, впрочем, в небеса я тоже вхож –
простерты сучья в небо к Господину.
Дай зелени – зеленых вечных слов!
Не убоюсь зимы, гремя листвою.
Ты – Бог еси. Язык твой вечно нов
и всё живит, загубленное мною.

Но в оправданье так Тебе скажу:

Ты древо насадил на землю с ядом.
Что говорить, с землею я дружу
и птиц в ветвях, порою нахожу,
но, может, Ты придешь и сядешь рядом.
Обнимешь, может, мой корявый ствол
и на коре увидишь много мошек.
Пусть из меня по смерти срубят стол
и стулья, и дюжину отменных ложек.

Прочтут меня и дети. Я писал
доходчиво, хотя и врал довольно.
Господь как плотник плоть мою тесал,
и мне бывало горестно и больно.
На мне листы железные, цемент
И гвозди. Может быть и я – распятый.
Но я – живой и Божий инструмент –
играю и пою десяток пятый.

Мне далеко до тех богатырей,
какие в небо сотни лет уходят.
Но я как дуб не говорю – скорей,
я медлю и расту, и семя бродит.
И дети есть, конечно, у меня –
они – дубки, да – русские, простые.
Подобно мне листвой своей звенят,
и голоса их радуют святые.

Но почва вся отравлена, и я
сосу её, чтоб защитить потомство.
О, Господи! Пришла одна свинья
И ест мои плоды. Считаю до ста.
Насытилась и роет под меня.
Приди Крылов, и защити коллегу.
Давно в земле лежит моя родня
и вопиёт к дубовому Олегу:

Очнись и обуздай листву свою!
Она гремит, и нам бывает страшно.
Но если цвет оденется в броню,
Господь придёт твои отведать брашна.
Он беден был и кофий Ему впрок.
Он Сам – поэт, и в притчах весь народный.
Он дал и нам спасительный урок –
беречь запас листвы багрянородной.

И многими словами говорю
Я им в ответ, как русская стихия:
Таким уж сотворил меня Царю,
Сам отряхнёт слова мои лихие.
Он подходил ко мне и клал ладонь
Своей кровавой раненной десницы
мне на кору. А выходил огонь
из недр моих, – и озарялись лица.
Когда касалась Божья благодать
Я говорил как дуб Мамврийский.
И всякий это может увидать,
Прочтя моих стихов иные списки.

Вот, наконец, печатают, и мне
Так тяжело от этих ораторий.
Как волен был я ночью при луне,
вдыхая ль сладость благовоний.
Какие страхи навевал родне
молчанием моим перед иконой.
Теперь остались книжечки одне
Да некие рубли на счастье мне
И тень больниц, пугающая зоной.

Но я ведь дуб и не боюсь ветров.
Меня балтийский вест как обдувает.
Округ меня уснувший Петергоф,
И мало ль кто у ног моих бывает.
Пусть говорят, – дубовая семья.
Но русский я и говорю дубово.
И речь моя звучит порой сурово –
Так, что дрожит от гнева грудь моя.

Прости, Господь! Не схимник я ещё.
Но, может быть, как дуб когда и стану.
И сам Господь тогда через плечо
Враз паразит меня – России великана.

1992

85. "Минувшее уходит в подсознанье..."

Минувшее уходит в подсознанье
И снится в снах, причудливо рядясь.
И это с нашим прошлым связь
И о себе таинственное знанье.

Так проявляются забвения следы
В предчувствии ещё грядущих бед.
Не лучше ли полночные мольбы
Тьмы заблуждений прежних лет!

1992

86. СОН В ЛЕСУ

Как хорошо уснуть в лесу.
Над головою лес шумит.
Лежишь как будто на весу
И сердце шум лесной щемит.
И растворяешься в листве
И шуме гармоничном хвой
В своём природном естестве,
Хотя уснувший, но живой.

Так долго слушать шум лесной,
О всём ином в лесу забыть
На солнцепёке в дневный зной
В гармонии с листвою быть.
Как будто долгие века
Над головою промелькнут
Покуда спишь, живёшь пока,
Как дерево врастая в грунт.

Под головою тёмный мох,
И ты в нём деревом утоп,
И каждый гармоничный вздох
Ты мог услышать, мыслить чтоб.

Во сне о жизни размышлять
Такой же дышащей, как лес.
Потом очнуться и понять:
Ты растворён был в шуме весь.

В вершинах ветер как вздохнёт
И затухает вдалеке,
Как будто ты свершил полёт
С живой душою налегке.

Прошли как долгие века
Большие сосны над тобой,
Несли берёзы на руках
Твой гармонический покой.


Покуда спал ты, лес шумел
И навевал как счастье сон.
Ты вместе с ним дышал и пел
С листвой вздыхая в унисон.

Так гармонически нежна
Была услада час-другой,
Что был ты древом в лоне сна –
Вдыхал тот шум листвы и хвой.

И время шло через тебя,
Через большой в вершинах шум,
Берёзовой листвой гребя
Во сне среди сосновых дум.

И бабочка порхала вдруг
Там над твоею головой,
И паутину ткал паук,
Корпя над мухою живой.

И эта жизнь прошла насквозь
Твой в размышленье спящий дух
С лесным дыханием не врозь,
Врастая в мыслящий твой слух.

И шум лесной о Боге пел,
Дарующем зелёный век.
Покуда спал ты, лес шумел,
Вздыхал почти как человек.

1992

87. ИЮЛЬ

И ласточки летают допоздна
И яблоки у яблонь округлились.
И летняя пора жарой красна,
И вишни соком уж налились.

И всё ещё жасмин цветёт,
Благоухающий шиповник.
Природа жизнь свою ведёт
Всё полноценней и любовней.

В лесу красно от земляник,
Черно в черничниках зелёных.
И белый гриб во мху возник.
И носики упали с клёнов.

И ночью всюду тишина.
И в озере мерцает небо.
Там глубь небес отражена.
И грудь единым на потребу


Полна, и молится душа,
Встречая ясные Петровки,
В тиши Всевышнему служа.
И всюду Божии коровки.

И бабочки и мотыльки.
В траве кузнечики стрекочут.
И муравья смахнёшь с руки.
От комаров чесотки вскочат.

И в небе облаку нельзя
В лазури ясной появиться.
И входишь в лес, тропой скользя,
Земного рая очевидцем.

1992

88. НА ДАЧЕ

Как у Борисова-Мусатова,
Вершины елей так нежны.
И стебельки вьюнка усатого,
Как ожерелье у княжны.

И завивается берёзовый
Ствол огнепальной берестой.
И в небе синем светлорозовый
Зари как травяной настой.

И целый день свистят над озером
Точь-в-точь ныряльщики-стрижи.
И ночью звёзды светят лазером,
Как свет недремлющей души.

Под берегом кувшинки, лилии
И вездесущий водомер.
Шиповники так пахнут, милые,
И очерк неба синь и сер.

То полыхнет жарою алою,
То лёгкий дождик просквозит.
И ночью звёздной небывалою
Ковш семизвездия висит.

Собаки лают по окрестности
И нет преграды синим дням.
И мы с тобой пейзажу местности
Не скажем, – повернися к нам.

Мы в тот пейзаж тихонько впишемся,
Сбирая ягоды, грибы,
На летнем и июльском пиршестве –
К земле согбенные горбы.



И комары нас гонят к вечеру
Домой, и мы идём с тобой.
Нам комарам сказать тут нечего
И небо в дымке голубой.

Мы дома до темна чаёвничать
Привыкли. Лето так велит.
А днём поспим и будем полдничать.
Вот сутки мы и провели.

Как у Борисова-Мусатова,
Вершины елей так нежны.
И стебельки вьюнка усатого
Как ожерелье у княжны.

То – за окном. А в доме заполночь
Горит огонь и мотыльки
Слетаются и тихой сапою
Танцуют – бурны и легки.

И мы глядим на это летнее
Явленье – чай полночный пьём,
И тем быстрей, и тем заметнее
С тобой срастаемся вдвоём.

Так лето мы проводим жаркое
И не торопимся остыть.
Судьба не кажется нам жалкою,
И наши помыслы чисты.

Мы заполночь с тобой обнимемся
И нам поможет тишина.
И до утра в ночи не двинемся.
В ночи природа спать должна.

И нам нашепчут там за окнами
Берёзы, ели и сосна
Своими ветками чуть мокрыми
Гармонию ночного сна.

И мы в объятиях горячие
До птиц не встанем, до утра.
И ветки елей – полузрячие
Качаться будут по ветрам.

1992

89. "Жизни шум однообразный..."

Жизни шум однообразный,
Утомительный, глухой.
Быт окружный безобразный –
Шлягер пошлый, площадной.

Так прошли десятилетья.
Дичь и пошлость слушал я.
Пробовал при шуме петь я –
Надрывалась грусть моя.

Грусть твоя сливалась с речью,
Когда встретил я тебя.
Но фатою подвенечной
Жизнь была тебе нова.

Ты сегодня посетила
Келью тихую мою
Как сияньем освятила
Жизнь, которой я пою.

Сразу грусть моя в веселье
Вдруг была обращена.
Но ушла и жизнь-безделье
Ближним шумом смущена.

Вот затихло всё и снова
Слышу в келье тишину.
Старины читаю слово –
Помню милую жену.

И в душе моей роится
Дивный вечер – тайный сплин.
И страница за страницей
Диккенс властвует один.

1996

90. "Снова я чую доверие к Богу..."

Снова я чую доверие к Богу –
К дару, к старинной судьбе.
Снова икону беру я в дорогу,
Веря и судной трубе.

Как я приду к Тебе, мой Иисусе,
Грешник – на праведный суд.
Слезы мои как прозрачные бусы
Слово тебе принесут.

Что я скажу? Ты велел мне поэтом
Быть и я стал им навек.
Но объясни мне привычное это
Счастье, ведь я – человек.

Вижу поэзию тварного мира
И воспеваю, любя.
Но в опьяненьи стихийного пира,
Боже, я вижу Тебя.

Жил я, пьянеющий, в мире житейском,
Слезы и скорби глотал.
Но предо мною был пир галилейский –
Мир я твой Канной видал.

Стол мой был беден и странен, и скуден,
Но ведь за ним был Христос.
Много промчалось похмелий и буден.
Дух мой в поэта возрос.

Снова я чую доверие к Богу,
К Матери чистой Его.
В сердце стихает печаль понемногу.
Снова целую жену недотрогу.
Старость и хмель? Что с того!

1996

СМ.ТАКЖЕ

авторы:

Олег Охапкин

книги:

Олег Охапкин. Избранное

ЩИПКОВ
НОВОСТИ

06.07.2020

А.В. Щипков: Сквернословие разрушает структуру мышления и ценностную базу человека

В Риме скончался композитор Эннио Морриконе, написавший "Мессу Папы Франциска"

Умер глава Всеукраинского совета церквей

Выставка Еврейского музея "(Не) время для любви" признана лучшей в Москве

До конца года в Москве сдадут в эксплуатацию ещё порядка восьми храмов

Патриарх Кирилл призвал сохранить музейный статус собора Святой Софии

Синодальный отдел по делам молодежи начал реализацию нового проекта "География православной молодежи"

Вышел методический сборник, посвященный исполнению требований антитеррористической защищенности объектов религиозных организаций

/ все новости /
РУССКАЯ ЭКСПЕРТНАЯ ШКОЛА
КНИГА
МОНИТОРИНГ СМИ

22.06.2020

Русская народная линия:
Анатолий Степанов
Бунт схиигумена Сергия
В чём причины и каковы могут быть последствия?

19.06.2020

Российская газета:
Владимир Путин
75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим
"Российская газета" публикует статью президента РФ Владимира Путина

12.06.2020

Аргументы неделi:
Юрий Поляков
Силён ли русский Бог?

04.06.2020

Русская народная линия:
"Ни богословия, ни ру"
Профессор Алексей Иванович Сидоров о научной квалификации прот. Павла Великанова

14.05.2020

Царьград.ТВ:
Михаил Тюренков
"Wi-Fi-причастие" по-украински: В чём опасность либерального "COVID-богословия"

/ весь мониторинг /
УНИВЕРСИТЕТ
Российский Православный Университет
РЕКЛАМА
Цитирование и перепечатка приветствуются
при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

Яндекс цитирования
контакты