поиск:
RELIGARE - РЕЛИГИЯ и СМИ
  разделы
Главное
Материалы
Новости
Мониторинг СМИ
Документы
Сюжеты
Фотогалереи
Персоналии
Авторы
Книги
  рассылка
Материал
09 апреля 2018  распечатать

Александр Щипков

Период "застоя" – это взлёт русского кинематографа, русской прозы, поэзии

Россия вступила в эпоху переоценки ценностей

Мы вступили в эпоху переоценки ценностей, и привычные понятия требуют переосмысления. Слово "застой" – как раз такое понятие. Это один из самых популярных мемов и маячков массового сознания. Застоем называют период с момента прихода к власти в 1964 году Леонида Брежнева до XXVII съезда КПСС в феврале 1986 года. К эпохе "застоя" принято делать отсылки из повседневности, сравнивать с ним существующие порядки. Есть точка зрения, для которой "застой" и "стабильность" являются синонимами. Вместе с доктором политических наук, советником председателя Государственной Думы Александром Щипковым "Парламентская газета" попытается провести историко-культурный анализ этого понятия.

– Александр Владимирович, как бы вы определили понятие "застой"?

– Дать исчерпывающее определение этому понятию сложно из-за его нарочитой размытости. Понятие "застой" вставить в какую-либо парадигму невозможно, такой парадигмы не существует. Непонятно, с чем сравнивать и с какой стороны начинать анализировать. Можем ли мы найти в истории аналог "застоя"? Почему понятие связано только с советским периодом – а в остальное время "застоя" быть не могло? Скажем, период правления Павла I в России – это застой? А "великая депрессия" в США в 1920-1930-х? А нынешнее состояние Европы с его кризисными явлениями? Или "застой" был единственным на все времена? Конечно, это понятие не научное, а идеологическое. Изучая его, мы изучаем не понятие, а историческую рефлексию определённой социокультурной группы.

– Сделать слово "застой" рабочим термином для историков, социологов, политологов нельзя?

– Не получится. Этим словом можно назвать что угодно и где угодно. Поэтому, как только вы выносите это понятие за рамки советского контекста, оно на глазах теряет смысл.

– А если идти от личного опыта и сравнить состояние общества в это время с состоянием до и после этого периода?

– Попробуем. Начало "застоя" я хорошо помню. В сентябре 1964-го года я поступил в школу, а в октябре мы всем классом по указанию учителя вырывали из букваря портрет Никиты Хрущёва. Когда говорят о Хрущёве, в первую очередь вспоминают о развенчании "культа личности", об "оттепели", то есть об идеологии. А что происходило в экономике? Хрущёв закрепил партийное руководство, партийный надсмотр за хозяйственной деятельностью в стране.

Но поскольку партийцы управлять не умели, ситуация поехала в кювет. Сегодня многие даже не знают, что во второй половине 1950-х в стране была безработица. В 1961-м году дело закончилось денежной реформой, которая была неизбежна вследствие финансового кризиса. По сути это было скрытое повышением цен. Крайне редко вспоминают о масштабной антирелигиозной кампании, которую вёл Хрущёв. В церковной истории существует понятие "хрущёвские гонения": это и тюремные заключения за христианские убеждения, и разрушение тысяч храмов и монастырей. Если сравнивать хрущёвский период и период "застоя", неизвестно, где больше плюсов и где больше минусов. Во всяком случае, Никита Хрущёв был в разы авторитарнее, несмотря ни на какие оттепели, чем Леонид Брежнев.

– Какой период был более кризисным?

– Брежневский период уж точно нельзя назвать кризисным. Кризисные периоды – это время Михаила Горбачёва, после 1985-го года, и вторая половина 1950-х – начало 1960-х годов. Скажем, маленковский период был менее кризисным. Кстати, память о Георгие Маленкове у нас связана только с так называемым "маленковским стаканом". Не знаю, почему именно к нему прицепили этот гранёный стакан в 275 граммов с ободком наверху, который, как гласит легенда, был сделан по эскизу Веры Мухиной.

Маленков – фигура интересная и неизученная, как и ряд других советских фигур, например, Андрея Жданова, который принадлежал "русской партии" в КПСС и был антагонистом того же Маленкова. Мы практически не знаем истории России XX века, и нам ещё предстоит пласт за пластом открывать, что это были за люди, какие у них были идеи, какие возникали интеллектуальные и идейные противостояния.

– Как бы вы охарактеризовали брежневский период с точки зрения культуры, что происходило в культурной сфере?

– В этот период в сфере культуры происходили невероятно интересные процессы. Когда мы смотрим на так называемый период "застоя", мы психологически отделяем официальную советскую культуру от процессов, которые протекали в подполье. Отделяем официоз от самиздата, противопоставляем эти явления. Это ошибочный подход, он мешает комплексно оценить процесс, который развивался в советский период русской культуры. Это был единый процесс, а не два параллельных. Семидесятые – это расцвет писателей-деревенщиков и писателей – демократов ("городских"), расцвет русского рока, бардовской поэзии. А ещё – невероятный религиозный подъём, который приводил в храмы одновременно и лохматую молодёжь из "системы" (хиппи, автостопщики, рокеры) и стриженых комсомольцев.

А кинематограф? Вот лишь часть названий фильмов, снятых в то время: "Солярис", "А зори здесь тихие", "Тени исчезают в полдень", "Печки-лавочки"; "Калина красная", "Иван Васильевич меняет профессию", "Монолог", "В бой идут одни старики", "Свой среди чужих"; "Ирония судьбы...", "Зеркало", "Чужие письма"... Почти всё лучшее было снято в эти годы. Именно эти фильмы интересно смотреть до сих пор, они "работают". Какой же это застой? Это взлёт русского кинематографа, русской прозы, поэзии.

– Каким образом брежневская эпоха на нас оказывает влияние сегодня, как мы её чувствуем? Смотрим кино, которое было снято в 1970-е?

– В том числе. Сегодняшнее телевидение, сегодняшний театр эксплуатируют именно тот период, живут культурным ресурсом периода, который они оболгали, назвав "застойным". А на самом деле это было своего рода барочное время, очень августовское по ощущению. Особенно в поэзии.

– В чём секрет всего этого и какая там была закваска? Она оказалась настолько сильной и мощной, что мы до сих пор от неё питаемся, не так ли?

– В первую очередь – искренность. Последнее двадцатилетие советской власти – период стагнации коммунистической партии, когда партийцы погружались в полный цинизм и сращивались с "горпищеторгом". Кроме денег и барахла их ничего не интересовало. Они демонтировали государство и взяли в руки деньги. Именно этого они хотели, именно этого добивались. Культура и вообще вся интеллектуальная сфера продолжала существовать независимо от горстки номенклатурных работников, представители которой, по большому счёту, и были настоящими антисоветчиками.

– Как это?

– В 1970-е годы коммунисты утверждали, что мы, православные – антисоветчики. Что мы против советской власти. А что такое советская власть? Это наше отечество, которое в данный период истории было устроено несколько нелепым образом, но от этого оно не переставало быть нашим отечеством, нашей Россией. Мы, защищая Церковь, защищали свою традицию, свою историю, свою религию и, в конечном счёте, – своё государство. Цэковская элита, напротив, в погоне за деньгами, разрушала советское государство, а следовательно они и были подлинными антисоветчиками. Продали свою страну. Обменяли нефть на либеральную идеологию и получили за это проценты.

– Кто же изобрёл термин "застой"?

– Михаил Горбачёв. Ему надо было от чего-то отталкиваться, надо было сказать, что до него всё было отвратительно и мерзко, и вот сейчас я вам принесу, так сказать, новый мир. И он его принёс. За демократию выдавали свободу слова при одновременной его (слова) девальвации. Главный трюк Горбачёва заключался в том, что его "гласность", то есть свобода поговорить полностью исключала свободу дела. Время Горбачёва – это время репетиловщины, общих слов и безответственных заявлений.

– Это вы о "перестройке"?

– Это самоназвание, и оно неточное. Точнее – постмодернизм. Я думаю, будут ещё написаны отдельные исследования про Михаила Горбачёва с этой точки зрения. В русской политике Горбачёв был первым постмодернистом.

– Интересное и неожиданное определение.

– Вы знаете, я об этом давно думал. Вот буквальные цитаты: "Я вам отвечу по-горбачёвски: вы знаете, что это будет сложнее, чем простой ответ". "Не это не главное". А знаменитое – "Ну, вы меня понимаете!" Не вопрос, а безапелляционное утверждение. При том что он вообще не объяснял народу, что он делает со страной. Что это такое, как не чистый постмодернизм?

– А что вы скажете о диссидентах семидесятых годов? Очень многие их тех, кто сегодня причисляет себя к государственной, идеологической, церковной оппозиции, с гордостью также именуют себя диссидентами. Как вы думаете: сегодня это понятие актуально? Оно имеет какой-то ещё смысл, вес или оно устарело и его можно сбрасывать со счетов?

– Диссидентство было очень разным. Например, были люди, в чьей собственности находились большие коллекции картин, эти картины были незаконно изъяты и они боролись за их возвращение. Их тоже сажали. Разумеется, сажали незаконно. Они освобождались и снова продолжали бороться за своё барахло. Их тоже называли диссидентами. Мы таких презирали. Это одна категория. Другая категория – люди, которые на диссидентстве зарабатывали деньги. Третья категория – те, которые хотели уехать из СССР. Четвёртая – те, которые реально сражались за свои идеи, абсолютные бессребреники, они жили в нищете, болезнях и погибали в лагерях. Этих нужно помнить.

– Перечисленные вами категории существовали раздельно?

– Нет, это был большой специфический мир – со своими амбициями, идейными спорами, интригами, героическими победами, предательствами, борьбой кланов и даже диссидентскими "династическими" браками. Немного воспоминаний, если позволите. В самом начале 1980-х годов в Москве проходил вернисаж Ильи Глазунова. В первый день выставки войти можно было только по специальным пригласительным билетам.

Модный художник. Ажиотаж. Культурное событие богемной Москвы. Я ехал из Смоленска в Уссурийск через Москву на свидание в лагерь, где отбывала срок "за православие" моя мама. Знакомая красавица-диссидентка отдала мне лишний пригласительный, и я ненароком угодил из смоленской грязи в московские князи.

Страшный мороз. Долгая очередь во дворе. Порциями пропускали внутрь здания, где окоченевших гостей встречала супруга художника с очаровательным мальчиком в матроске, похожем на цесаревича Алексея. Мальчик робел от обилия людей, прижимался к матери, обтягивая длинным платьем её живот и ногу. Стильно.

Полушепот. Атмосфера понимающей друг друга фронды. Пересекались три социальных слоя: цэковские жёны и дочки (эти вне очереди), которые с отстранённым удивлением поглядывали на тех, кто в очереди. Затем богема (мелькали поэты-лауреаты в цветастых рубашках и капризные опальные кинематографисты в кирзовых сапогах, специально для которых Мосфильм закупал пленку Kodak) и московские диссиденты, бесшабашные, вольные, красивые, в синих джинсах и белоснежных шарфах. Три ипостаси советской элиты. Единый мир. Или клубок.

– Ну а как картины-то?

– Поверженные русские всадники, полонённые белокурые девы, иконы, пронзённые стрелами, в общем, политические намёки были прозрачны и санкционированы. Но я, случайный гость, ехал в реальную жизнь, и эти полотна казались мне тогда вычурными. Я вообще далёк от политического китча Ильи Глазунова. Но зайдите в его галерею на Волхонке – там есть фантастические портреты, которые свидетельствуют о том, что это грандиозный художник.

– А сегодня, на ваш взгляд, существуют диссиденты?

– Диссидентство – явление того времени, сегодня оно невозможно, мы живём в эпоху свободного политического самоопределения, когда разные персонажи могут выходить на улицы и высказываться сообразно своим мыслям или за плату. Неважно. Для диссидентства сегодня нет почвы.

– Однако популярен тезис о том, что интеллигентный человек не может не быть сегодня диссидентом, потому что лояльность к власти притупляет мозг.

– Знаете, это довольно забавная попытка выстроить зависимость между интеллектуальными способностями человека и его политическими предпочтениями: если у тебя предпочтения антивластные, ты – интеллектуал, если провластные – ты тупой. Сама постановка вопроса смешная. Например, шахматист делает более или менее сильные ходы независимо от того, играет ли он белыми или черными. Интеллект не зависит от политических убеждений. Иное дело – моральный выбор. Но это другая проблема, и о ней обязательно нужно говорить.

– Чего было больше в эпоху "застоя", плюсов или минусов?

– Как посмотреть. К плюсам можно отнести то, что в это время социальное государство в СССР было завершено и превратилось в систему воспроизводства коммунитарности или, как я это называю, секулярной соборности. Русская советская армия достигла наилучшего состояния и поддерживала паритет с американцами. Укрепился интерес к собственной истории, традиции, появились писатели-деревенщики.

А минус – разложение партийного аппарата и частично спецслужб, цифры экономических процессов всё больше расходились с экономической реальностью. Очевидный минус: попытка построить общество потребления на советский лад. Идеология к этому времени, перестав быть марксистской, не стала какой-то ещё. Она зависла в пустоте. Возник идеологический вакуум, который длится до сих пор. Была сделана фундаментальная ошибка в экономике: Россия согласилась на роль периферийного придатка в мировом разделении труда. Одновременно это сопровождалось политической капитуляцией.

– Что от того времени осталось сегодня, что ушло?

– Ушло социальное государство, расцвет культуры, образования, науки. А вот минусы, присущие брежневской эпохе, есть и сейчас. Это сырьевая экономика, искусственно раздутое потребление, идеологический вакуум. Завершая разговор о "застое", я хотел бы процитировать первую строчку из лагерных мемуаров моей покойной мамы: "Сейчас это время называют "застой". А тогда это была просто жизнь".

Источник: Парламентская газета

СМ.ТАКЖЕ

авторы:

Александр Щипков

ЩИПКОВ
НОВОСТИ

17.12.2018

Песков об автокефальной церкви на Украине: мы не вправе вмешиваться, хотя раскольническая деятельность плотно перемешана с политикой

В РПЦ категорически опровергают слухи о давлении на Украинскую Церковь

Блаженнейший митрополит Онуфрий возглавил заседание Синода Украинской Православной Церкви

Белорусская Православная Церковь считает новую церковную структуру на Украине раскольнической

16.12.2018

Щипков. "Либеральная травля Солженицына"
Передача "Щипков" на телеканале "СПАС", выпуск № 63

Вячеслав Володин: легитимность принятого в Киеве решения об автокефалии сомнительна

Прихожане и служители собора Винницы массово покинули храм после заявления митрополита Симеона об уходе в новую "церковь"

В УПЦ отказались признавать созданную Константинополем "церковь"

/ все новости /
РУССКАЯ ЭКСПЕРТНАЯ ШКОЛА
КНИГА
МОНИТОРИНГ СМИ

11.12.2018

Аргументы недели:
Аркадий Минаков
Столетие Солженицына

09.12.2018

Православие.RU:
Протоиерей Владимир Вигилянский
Протоиерей Владимир Вигилянский: "Я бы никогда не стал разговаривать с тележурналистом Владимиром Познером"

07.12.2018

Санкт-Петербургские ведомости:
Сергей Рукшин
Не реформировать ли реформы

16.11.2018

Официальный сайт Московского Патриархата:
Митрополит Волоколамский Иларион
Митрополит Волоколамский Иларион: Действия Патриарха Варфоломея не излечивают раскол, а углубляют его

10.11.2018

Русская народная линия:
Андрей Сошенко
Русская Идея в отражении XXII Всемирного Русского Народного Собора

/ весь мониторинг /
УНИВЕРСИТЕТ
Российский Православный Университет
РЕКЛАМА
булимия nmedik.org
Цитирование и перепечатка приветствуются
при гиперссылке на интернет-журнал "РЕЛИГИЯ и СМИ" (www.religare.ru).
Отправить нам сообщение можно через форму обратной связи

Яндекс цитирования
контакты